От запретов до синергии: глава НФМИ Никита Данилов о будущем ИИ в российской музыкальной индустрии
Генеративный искусственный интеллект стремительно меняет музыкальный ландшафт, порождая не только новые творческие возможности, но и серьезные вызовы для всей индустрии.
Что считать творчеством? Как защитить авторские права? И не останутся ли живые музыканты без средств к существованию?
Чтобы получить ответы на эти острые вопросы, в рамках тг-канала «Музыкальный ИИ» провел большое эксклюзивное интервью с Никитой Даниловым, генеральным директором Национальной Федерации Музыкальной Индустрии (НФМИ) — организации, представляющей интересы крупнейших правообладателей России.
Публикуем полную версию разговора, основанного на вопросах нашего сообщества.
Часть 1. Позиция НФМИ и философия регулирования
1. Многие авторы считают, что ИИ — это лишь инструмент, а за качество итогового произведения отвечает человек. С вашей точки зрения, в чём фундаментальная проблема или вред контента, созданного с помощью ИИ, даже если он получается качественным и нравится слушателям?
Система авторского права существует для того, чтобы поощрять человеческое творчество. Это творческое самовыражение человека лежит в основе креативных индустрий, и, несмотря на растущие возможности технологий искусственного интеллекта, роль человека-исполнителя остаётся основополагающей для создания аудиовизуальных произведений, книг, музыки и защиты авторских прав. Создаваемые произведения воплощают самобытность творческих работников, артистов, культуру и многое другое и служат универсальным средством самовыражения.
Рост доли генеративного контента и использование его в рекомендательных алгоритмах приводит к снижению выручки артистов, авторов и лейблов, которые концентрируются на создании и дистрибуции произведений, созданных творческим трудом человека.
При этом можно отметить риск, согласно которому со временем генеративный контент может заместить контент, созданный человеком-творцом. Это будет угрожать целевым показателям в сфере развития креативной экономики. Так, в Концепции развития креативных (творческих) индустрий и механизмов осуществления их государственной поддержки до 2030 года, утверждённой распоряжением Правительства РФ от 20 сентября 2021 г. № 2613-р, отмечается, что системная государственная поддержка креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации должна обеспечить:
- увеличение доли креативных индустрий в экономике РФ до 6% к 2030 году;
- увеличение доли занятости в креативных профессиях до 15% к 2030 году;
- импортозамещение креативных продуктов и достижение положительного сальдо экспорта-импорта к 2030 году;
- рост доли креативных индустрий РФ в структуре мирового экспорта до 3,5% к 2030 году.
2. Звучит мнение, что главная цель запрета на монетизацию — это защита доходов существующих артистов от размывания роялти-пула. Так ли это, или есть и другие, более глубокие культурные или этические причины для такой инициативы?
Конечно, помимо чисто экономических причин, есть этические и культурные. Со временем широкое распространение генеративного контента приведёт к потере культурного кода и культурной идентичности. Есть риск, что люди перестанут создавать музыку творческим трудом, в которую вложен талант и душа. И даже если творческая и самобытная музыка будет всё равно появляться, она будет теряться в информационном «шуме» искусственных битов и синтезированных голосов.
Писать музыку — это не писать промпты. Это, в широком смысле, обман и самообман.
Это, в широком смысле, обман и самообман утверждать, что музыкант сочинил музыку, когда его участие ограничилось только промптом (неважно, какой он).
И вопрос вовсе не в том, что с помощью ИИ можно создать хороший трек, и не в том, что человек может сочинить плохой трек. Вопрос лежит в юридической, экономической, культурной, и, в определённом смысле, философской плоскости.
В основе творчества (практически любой теории авторского права) лежит, кроме прочего, — свобода творческого выбора оригинальных средств выражения своих идей. Какой творческий выбор делает пользователь инструмента ИИ (кроме подбора слов и контента для удачного промпта), чтобы возникло произведение? Весь выбор творческих приёмов за него делает ИИ. То есть этого выбора нет. Подкорректировать результат ИИ через новый промпт — это не творческий выбор, потому что промптер всё равно не знает, какие творческие способы применит система по новому промпту. Промптер может только реагировать на результат «творческого выбора» самой системы ИИ.
3. Позиция НФМИ и других участников индустрии остаётся такой же категоричной, или она эволюционировала с появлением новых, более продвинутых инструментов?
Мы ни в коем случае не выступаем за полный запрет использования ИИ-технологий. Мы поддерживаем и развиваем использование ИИ-технологий, но исключительно в качестве инструмента, облегчающего и улучшающего обыденные технические процессы творческих людей, в том числе при создании музыки, текстов песен и сопутствующего ей контента. Но не планируем поощрять и развивать использование ИИ-технологий в целях замещения человеческого творчества, а также существенного уменьшения роли человека в создании музыкального контента.
Если при создании трека ИИ-технологии были использованы только в качестве инструмента, облегчающего и улучшающего обыденные технические процессы, у нас не возникнет сложностей с принятием такого контента. Если же трек будет полностью создан ИИ, без творческого вклада артиста, это вызовет у нас вопросы к качеству материала. Мы выплачиваем вознаграждение нашим артистам и авторам за их творческие таланты и способности, а не за умение пользоваться программами, создающими генеративный контент.
Участники креативной экономики постоянно инвестируют в новые технологии и инновации и внедряют их, а также работают над разработкой и использованием новых инструментов для продвижения творческих результатов. Это включает в себя работу с технологиями искусственного интеллекта, от использования машинного обучения для лучшего понимания поведения и предпочтений пользователей до систем, помогающих в творческом процессе.
Это подчёркивает центральный принцип о взаимоотношениях искусственного интеллекта и права интеллектуальной собственности: прогресс в сфере инноваций, связанных с искусственным интеллектом, и адекватная защита авторских и смежных прав не являются взаимоисключающими. Напротив, результаты и ценность работы искусственного интеллекта зависят от «входных данных», охраняемых авторским и смежным правом произведений или объектов.
Соответственно, уменьшение уровня правовой охраны объектов интеллектуальной собственности, в свою очередь, уменьшило бы стимулы для их создания, что в конечном счёте нанесло бы ущерб инновациям и инвестициям в этой области.
4. Изменится ли позиция НФМИ, если ИИ-платформы (как Suno) заключат лицензионные соглашения с правообладателями? Или запрет на монетизацию касается любого полностью сгенерированного контента, независимо от легальности его источников?
Я бы разграничивал тематику лицензирования контента для обучения систем ИИ и тематику использования генеративного контента в стриминговых сервисах. Всё-таки Suno — это не стриминговый сервис, а инструмент для генерации музыкального контента с помощью ИИ.
Наша позиция состоит в том, что генеративный контент не должен участвовать при распределении доходов от прослушиваний контента в стриминговых сервисах, а также не должен влиять на долю выручки от потребления контента, причитающуюся авторам, иным правообладателям и артистам. Неохраняемый или неопознанный контент не должен попадать в так называемый label pool — часть стоимости подписки на сервис, которая идёт к распределению за все права (авторские и смежные). В случае если такой контент попадает в label pool, он размывает долю реальных правообладателей, что сокращает их выручку и существенно снижает инвестиции в производство оригинального контента авторами и артистами.
Часть 2. Критерии, определения и практические шаги
5. Ключевой пункт вашей инициативы — запрет монетизации контента, который на 100% создан ИИ. Можете ли вы дать чёткое определение? Например, если текст и вокальная мелодия написаны человеком, а аранжировка полностью сгенерирована — это 100% ИИ-контент?
Если текст написан человеком, а аранжировка полностью сгенерирована — это, на мой взгляд, ИИ-контент, поскольку творческий вклад в создание именно мелодии здесь полностью отсутствует.
Кстати, можно привести любопытный пример из практики Южной Кореи. Корейская ассоциация авторского права на музыку (KOMCA) приняла решение приостановить сбор и распределение роялти за песни, созданные композитором-искусственным интеллектом (июль 2022). Придерживаясь мнения, что песни, созданные искусственным интеллектом, не будут защищены законом Южной Кореи об авторском праве, KOMCA с тех пор прекратила выплачивать авторские отчисления автору EVOM, который написал песню певицы Хон Чжин Ен «Love in 24 Hours», после того, как было с опозданием признано, что EVOM является искусственным интеллектом. Решение основывалось на статье 18(3) Положений и условий Соглашения о доверительном управлении авторскими правами KOMCA, в котором говорится, что KOMCA может приостановить сбор и распределение роялти, если будет признано, что существуют сомнения в принадлежности авторских прав.
Появляется всё больше технических способов разграничить творческий и полностью генеративный контент. Например, большое внимание профессионального сообщества обратил на себя стартап Musical AI, который создан для помощи компаниям, использующим ИИ для генерации музыки, легально использовать её в своих проектах. Этот стартап привлёк 1,5 миллиона долларов инвестиций для дальнейшего развития своей платформы и расширения её возможностей. Компания не просто помогает найти правообладателей для лицензирования контента, используемого для генерации, но и разработала собственную технологию, которая точно определяет, какая музыка использовалась при создании новых произведений ИИ. Эта сложная система анализирует базовые компоненты треков, созданных ИИ, с большой точностью определяя исходный материал. Такой детальный анализ обеспечивает справедливое и точное распределение гонораров создателям оригинальной музыки, предотвращая споры и повышая прозрачность всего процесса. Система автоматически рассчитывает и распределяет гонорары, упрощая процесс как для создателей музыки с помощью ИИ, так и для правообладателей.
Инструменты для дифференциации генеративного контента начинают внедряться и зарубежными стриминговыми сервисами — в качестве примера можно привести Deezer. Кстати, этот сервис выявил, что от 10 до 20% от новой музыки, загружаемой в стриминговые сервисы — это полностью генеративный контент.
6. Какова, на ваш взгляд, реальная вероятность введения законодательного запрета на монетизацию 100% ИИ-контента в России? Какие конкретные шаги (например, поправки в ГК РФ) для этого необходимы и в какие сроки это может произойти?
Вопрос о монетизации генеративного контента может быть решён посредством отказа от охраноспособности такого контента.
Например, целесообразно установить в гражданском законодательстве, что не признаётся автором произведения науки, литературы или искусства гражданин, который создал объект, хотя и имеющий внешнюю форму произведения науки, литературы и искусства, но при этом использовал искусственный интеллект без личного творческого вклада. При этом не являются объектами авторских прав объекты, хотя и имеющие внешнюю форму произведений науки, литературы и искусства, но созданные с использованием искусственного интеллекта без личного творческого вклада гражданина.
Принятие таких изменений — непростой путь. Мы уже сталкиваемся с существенным сопротивлением крупных технологических компаний.
Например, один из руководителей ИИ-направления крупного ИТ-холдинга публично неоднократно утверждал, что ИИ может безвозмездно и свободно обучаться на любом контенте, поскольку такой контент размещён для свободного использования. Однако в таком тезисе кроется несколько заблуждений.
Если речь идёт об обучении человека на книгах и иных объектах интеллектуальной собственности, то такие объекты необходимо приобрести на возмездной основе. В том числе учебники являются платными. Платным является и образование (платит либо сам обучающийся, либо государство). Как правило, платным является контент в интернете (платный доступ к цифровым библиотекам, стриминговым сервисам и др.).
При этом сомнительным является аргумент технологических компаний, согласно которому системы ИИ обучаются на всём доступном контенте в интернете (для обучения используется весь интернет), поэтому согласие правообладателей получить невозможно. Вместе с тем количество объектов интеллектуальной собственности правообладателей (книги, музыка, фильмы) ограничено. Такие объекты консолидированы в Российской Федерации всего у нескольких десятков правообладателей. Таким образом, для крупных ИТ-компаний нет проблемы заключить несколько десятков договоров.
Кроме того, аргумент о том, что системы ИИ «обучаются на всём интернете» означает, что для обучения используется и контент противоправного характера (например, экстремистского толка). Стоит предположить, что это не так — иное означало бы появление и в «выходных» данных работы ИИ противоправного контента. Настройки работы и обучения ИИ задаёт человек, который может исключить из сферы обучения определённые виды информации. Идентификация объектов исключительных прав в общем массиве сетевой информации возможна за счёт того, что практически весь легальный контент имеет идентификаторы. Например, для музыки в легальных стриминговых сервисах это коды ISRC.
Следуя логике о свободном использовании контента, можно было бы брать фотографии детей, частное видео и другую приватную информацию, включая персональные данные, и использовать их в обучении ИИ. Затем получать коммерческую выгоду от продукта. С этой позицией вряд ли можно согласиться. И в целом системы ИИ официально запрещены для обучения на закрытых от свободного использования данных.
При этом сами компании-разработчики в сфере искусственного интеллекта довольно ревностно относятся к охране собранных собственными силами наборов данных (в том числе обезличенных) и датасетов. Данные являются основой для монетизации продуктов в сфере «больших данных». В связи с этим предпринимательское сообщество чрезвычайно негативно восприняло новый закон об обязательной передаче обезличенных данных в государственную информационную систему.
7. Рассматривается ли в России введение обязательной маркировки для ИИ-музыки? Если да, то будет ли такая маркированная музыка подлежать монетизации, если пользователь осознанно выбирает её для прослушивания?
Да, предложения о маркировке генеративного контента озвучиваются со стороны как бизнеса, так и представителей государственных органов. Однако до системной реализации такой маркировки пока не дошло. Нет и системных предложений и решений о способах маркировки. Как правило, заявления ИТ-компаний о маркировке генеративного контента преследуют только PR-цели и не влекут за собой реальных действий. Полагаю, что здесь необходимо единое согласованное решение, которое обяжет информационные ресурсы, социальные сети и стриминговые платформы маркировать генеративный контент.
Такие решения уже принимаются в зарубежных юрисдикциях. Например, согласно статье 50(2) «Закона ЕС об искусственном интеллекте», поставщики систем ИИ, генерирующие синтетический контент, должны гарантировать, что выходные данные маркируются в машиночитаемом формате и могут быть обнаружены как искусственно созданные или изменённые.
Кроме того, согласно статье 50(4) того же закона, те, кто внедряет систему ИИ, которая генерирует «дипфейк», должны сообщить, что контент был искусственно создан или «манипулирован». Если контент является частью явно художественного, креативного или сатирического произведения, обязательства по обеспечению прозрачности ограничиваются раскрытием информации о существовании такого контента надлежащим образом, который не препятствует его показу или получению удовольствия.
Часть 3. Права ИИ-авторов и взаимодействие с институтами
8. Если полностью ИИ-контент не будет охраняться авторским правом, как его создатели могут защитить свои произведения от нелегального копирования и использования третьими лицами?
Видимо, таким объектам потребуется особый правовой режим. Например, сейчас правовой охране не подлежат произведения народного творчества, фольклор, хотя такие произведения имеют внешнюю форму охраняемых объектов. Например, русские народные сказки могут приобрести охрану после существенной переработки автором, а в оригинальном виде не входят в сферу авторского права.
9. Какие отношения должны выстраивать создатели ИИ-музыки с РАО и ВОИС? Нужно ли им регистрировать свои произведения и платить отчисления? И можно ли не платить ВОИС за публичное воспроизведение фонограмм, если они полностью созданы ИИ?
Вопрос довольно непростой. В пункте 80 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 указано, что творческий характер создания произведения не зависит от того, создано произведение автором собственноручно или с использованием технических средств. Однако отмечается, что объекты, созданные с помощью технических средств в отсутствие творческого характера деятельности человека (например, фото- и видеосъемка работающей в автоматическом режиме камерой видеонаблюдения), авторским правом не охраняются.
В отсутствие подтверждения того, что трек создан исключительно с помощью ИИ, презюмируется, что такой трек всё равно является объектом интеллектуальной собственности, следовательно, наступают все последствия, связанные с коллективным управлением.
10. На фоне ограничений на крупных площадках, видите ли вы перспективу в создании отдельных стриминговых платформ исключительно для ИИ-музыки? Какие правовые аспекты нужно учесть их создателям?
Думаю, да, со временем такие платформы могут появиться. Основной правовой аспект, который нужно учесть создателям таких сервисов — лицензирование оригинального контента для обучения систем ИИ и создания генеративных треков.
Чтобы защитить правообладателей от несанкционированного использования их объектов интеллектуальной собственности при использовании искусственного интеллекта и облегчить любые юридические действия по защите их прав, разработчикам искусственного интеллекта рекомендуется вести учёт охраняемых объектов, используемых искусственным интеллектом, как это предусмотрено в ряде зарубежных юрисдикций. Ведение учёта должно начинаться с момента обучения системы искусственного интеллекта, чтобы обеспечить полную цепочку использования.
11. Можете ли вы дать пошаговую инструкцию или совет для создателя ИИ-музыки: как ему сегодня действовать легально и выстраивать отношения с НФМИ и другими правовыми институтами?
Креативные индустрии производят инвестиции и несут расходы на создание креативного контента, на который распространяются авторские и смежные права. Соответственно, авторы контента разумно рассчитывают на коммерческое лицензирование такого контента и в процессах искусственного интеллекта.
Воспроизведение (или иное использование) аудиовизуальных произведений, литературных произведений и звукозаписей с целью создания новых произведений подлежит лицензированию. Правообладатели имеют законный интерес в лицензировании или контроле за использованием защищенного контента разработчиками искусственного интеллекта.
Формально в статье 1270 ГК РФ (устанавливающей способы использования произведений) прямо не поименован такой способ использования, как «обучение системы ИИ». Вместе с тем данный перечень является открытым, он не исчерпывается содержащимися в нём пунктами. В статье 1229 ГК РФ указано, что правообладатель вправе использовать результат интеллектуальной деятельности по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Другие лица не могут использовать соответствующий результат интеллектуальной деятельности без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ.
Поэтому, если гражданин или компания хочет создавать ИИ-музыку, используя для обучения ИИ оригинальный контент, такому гражданину или компании следует обратиться к правообладателю для заключения лицензионного договора.
12. Какие страны, на ваш взгляд, наиболее продвинулись в законодательном регулировании ИИ в музыке? Какие зарубежные практики и тренды НФМИ считает наиболее удачными или, наоборот, ошибочными?
Различные юрисдикции предпринимают меры по регулированию использования интеллектуальной собственности в системах искусственного интеллекта. Так, например, весной 2023 г. Администрация киберпространства Китая опубликовала проект «Мер по управлению сервисами с генеративным искусственным интеллектом». Согласно данному документу:
- сервисы не должны нарушать интеллектуальные права;
- разработчики сервисов несут ответственность за нарушение прав;
- защищаются образы артистов.
В Мексике разработан новый законопроект об этике искусственного интеллекта и роботов, который содержит требование о соблюдении прав интеллектуальной собственности.
В Евросоюзе («Закон ЕС об искусственном интеллекте») отмечается, что генеративные модели бросают вызов авторам и способам потребления их творческого контента. В этой связи закон ЕС устанавливает, что любое использование контента, защищенного авторским правом, требует разрешения правообладателя. Разработчики моделей ИИ должны:
- разработать политику соблюдения законодательства ЕС об авторском праве;
- составить и сделать общедоступным достаточно подробное описание контента, используемого для обучения.
Часть 4. Взгляд за кулисы и позитивное будущее
13. Как сама Национальная Федерация Музыкальной Индустрии и лейблы планируют использовать ИИ в своей работе?
Современный путь музыкального контента обеспечивается несколькими этапами, на каждом из которых используется программное обеспечение, разрабатываемое и внедряемое музыкальными издательствами и звукозаписывающими лейблами. Такое ПО разрабатывается не только для собственного использования, но и для предоставления доступа к ним авторам и исполнителям — для доставки их творчества до стриминговых сервисов, автоматизированной аналитики и расчёта вознаграждения.
Поиск артистов (A&R)
Например, для поиска и определения потенциальных артистов для подписания может использоваться программное обеспечение по мониторингу социальных сетей с помощью технологий ИИ. Ежедневно в мире появляется около 100 000 новых релизов, и поисковые инструменты, используемые музыкальными лейблами, выявляют те, которые с наибольшей вероятностью выйдут на рынок. Такой поиск основан на машинном обучении.
Расчёты роялти
Другой пример — расчёты роялти. Команды музыкального издательства обрабатывают отчётность от стриминговых сервисов через внутренние информационные системы, которые с помощью технологий ИИ осуществляют идентификацию и принадлежность контента конкретным правообладателям. Также с помощью ПО происходит расчёт роялти для распределения прибыли. При этом отчёт о балансе автора или исполнителя может агрегироваться в режиме реального времени, а доступ к информации о роялти предоставляется через клиентский портал.
14. Что именно в феномене ИИ-музыки лично вас как профессионала и, возможно, как меломана, беспокоит больше всего?
Много треков становятся «синтетическими». Слушаешь это и понимаешь, что находишься в некоем информационном «шуме», лишённом души и творческого вклада человека.Меня как слушателя больше всего беспокоит потеря идентичности музыки и культурного кода.
Один из кейсов — это размещённые в российских стриминговых сервисах нейрокаверы на популярные композиции из детских мультфильмов. С учётом работы рекомендательных алгоритмов такие треки попадают в топовые рекомендации. У одного из авторов таких нейрокаверов уже сотни тысяч прослушиваний.
15. Если отбросить все риски, каким вы видите идеальный, позитивный сценарий развития ИИ в музыке через 5–10 лет?
Думаю, перспектива — в синергии музыки, человеческого творчества и удовольствия пользователей стриминговых сервисов. Одно из наиболее перспективных направлений использования ИИ на музыкальном рынке — это рекомендательные алгоритмы стримингов. Кстати говоря, рекомендательные алгоритмы у российских стриминговых сервисов (например, у «Яндекс.Музыки») развиты и работают просто в разы лучше зарубежных аналогов.
Как я уже отмечал, прогресс в области инноваций в области искусственного интеллекта и адекватная защита авторских и смежных прав не являются взаимоисключающими. Напротив, результаты и ценность работы ИИ зависят от «входных данных», охраняемых авторским и смежным правом.
Мне очень нравятся работы Тима Ву, особенно его книга «Главный рубильник. Расцвет и гибель информационных империй от радио до интернета». В этой работе он последовательно показывает, что новые технологии рано или поздно берут верх. В случае ИИ, на мой взгляд, будет эволюционное встраивание технологий в музыкальный рынок.
Но человек сможет использовать (и уже использует) ИИ как инструмент для обработки созданных своим трудом произведений, улучшения их качества, мастеринга.Генеративный контент не сможет заместить контент, созданный творческим вкладом, душой и эмоциями человека.
Наше большое интервью с Никитой Даниловым показало, насколько сложен и многогранен вопрос ИИ в музыке. Мы увидели, что индустрия не выступает против технологий как таковых, а стремится выработать правила, которые защитят человеческое творчество и существующую экономическую модель. От лишения полностью сгенерированного контента авторского права до активного использования ИИ для поиска талантов — позиция НФМИ заключается в поиске баланса.
Финальный прогноз носит скорее оптимистичный характер: ИИ станет мощным инструментом и помощником, но не сможет заменить душу и эмоции, которые вкладывает в музыку человек.
Благодарим Никиту Данилова за развернутые и честные ответы, а также всех подписчиков, которые приняли участие в подготовке вопросов.